Письмо без вести пропавшего подо Ржевом

Друзья мои,очень хотелось разместить на нашем форуме( с форума "Солдат.ру):

наташазахарова111 » Вчера, 22:48

ЗДЕСЬ Я… ЗДЕСЬ!

Без малого 70 лет я лежу у деревушки Белогурово, что подо Ржевом. Я – это рядовой Гаркуша Дмитрий Иосифович.
На долгие годы меня приютила воронка. Пав в смертном 42-м на ближних подступах к Ржеву, и сброшенный, как сотни других убитых на этом поле, в яму, подальше от людских глаз, я все эти годы жду, когда за мной придут. Ведь обещали вернуться и похоронить по-человечески. Прах солдатский, не кости скотины! Где же вы, люди?
Все эти годы я храню на себе гильзу со смертной запиской, куда перед боем вписал свои данные и данные о родных. В ней моя последняя надежда, что когда-нибудь ее найдут, прочитают и сообщат родным, что не без вести пропал, а честно отдал жизнь за вас, люди.
…Не помню я того боя. Раз за разом мы поднимались на те несколько покосившихся закопченных печных труб, что остались от деревни. И всякий раз нам навстречу из развалин устремлялся свинцовый смерч. Уже и шага ступить некуда – все поле в телах. Вчера убило Васю Степаненко с Алтая и Васю Землянского с Брянщины, засыпало в траншее, откопать было некогда. Бегу вперед. Вон, смотрю, споткнулся и обнял землю Сема Максимов, тоже с Алтая, следом снопом повалился Ваня Лукиных из Шадринска. Скорей бы и меня убило, все равно не выжить в этом аду, а дальше терпеть сил нет…
Ох, вот настал и мой черед. Силюсь вспомнить, а не получается. Только вспышка... и вот я лежу. Деревню мы ту так и не взяли. Немец сам оттуда ушел. Вслед за ним на заход солнца ушел и мой поредевший батальон. А мы остались…
Давно на земле закончилась война, и мы, не погребенные и забытые, слышали с этого поля, как в 45-м гремели над страной победные салюты. Сотни раз я чувствовал, как там наверху, по земле, мимо меня и по мне ходили люди, ездили трактора, что-то сеяли. Им было не до меня. Живым нужно было живое. Плугами они резали землю, разрывая в клочья то, что осталось от моих лежавших тут же товарищей. Посыпали удобрениями землю, сжигая напрочь то немногое, что хранила земля от нас, убитых. Уже сквозь меня проросли корни. Уже истлела на мне гимнастерка, уже и осколки, сразившие меня в 42-м, смешались с землей. Уже и сам начал становиться землей. А я все ждал.

МОЙ ДОМ РОДНОЙ

Передо мной раз за разом прокручивается прошедшая жизнь. Тебя, Лизавета, вспоминаю, дочурок - старшенькую Зою, среднюю Настену, да младшенькую, Надюшку. Как они плакали на большаке за околицей вместе с тобой, Лиза, когда провожали на войну. Ты, супруга моя верная, еще перекрестила своего мужа вослед... И ведь было тогда мне всего 39 лет, столько же, сколько сейчас некоторым моим внукам… И все казалось еще впереди…
Вспоминал родной дом, отца - Иосифа и мать - Полину - родом из-под Чернигова, оттуда наши корни. Еще до революции родители в поисках лучшей жизни перебрались в Зауралье, где им обещали хороший надел земли и освобождение на три года от налогов. В Чесноковке Звериноголовской волости я и родился студеным 4 января 1903 года. В сельсовете всех Гаркуш записывали Гаркушиными. Так проще сельчанам и понятнее. Семья наша была большая, старшие братья и сестры. Я, стало быть, последний, пятый, у батьки с мамкой, "поскребыш", как говорили на Руси. Помню, очень было голодно. Родители оставили нас на бабушку, а сами подались на два года на заработки в красноярский Минусинск. За это время много чего поменялось в моей жизни и на селе. Я окончил церковно-приходскую школу, научился чтению и письму. В деревне открылась изба-читальня, и я тайком от деда бегал туда почитать книжки…
Каждое воскресение бабушка Полина брала меня на службу в местную церковь. Шли с ней босиком по пыльной дороге, перекинув обутку через плечо, и лишь перед церковью надевали ее на ноги. Старшие всегда веровали в Бога и дома в красном углу стояли иконы, перешедшие по наследству от пращуров, теплилась лампадка. Когда пришли советы, образа сняли и укрыли в потайном месте.
…Родители вернулись из Минусинска по весне. Помню, как тятенька обошел двор и постройки, где мычала единственная коровенка. Заглянул в овин, откуда накануне коммунары выгнали овечек с ягнятами, якобы в налог за то, что в семье нет колхозников. Зашел домой и сказал: "Другого выхода не вижу, надо вступать в колхоз". Тяжело ему было принимать такое решение.
Гаркуши никогда не слыли лентяями и лежебоками, во дворе у нас всегда водилась скотина и лошадь, наделы земельные были чистыми и ухоженными. Трудились отец с матерью на колхозных полях с утра до ночи. А дома с хозяйством управлялись мои старшие братья и сестры. Я, как немного подрос и окреп, тоже стал помогать на бригаде родителям. И на покосе стоял верховым, завершал зароды сена, и землю пахал вместе с отцом. То было детство… Тяжелое и безмятежное. И такое далекое теперь...
…Помнишь, Лизавета, как мы встретились с тобой на танцах в сельском клубе? Ты мне сразу приглянулась своей бойкостью. А гармошки до первых петухов? И наша свадьба. Всем селом гуляли! Как отделились от родителей, поставили свой домишко, колхоз здорово выручил. Вся деревня "на помочах" тогда была – так всегда было на Руси. И в радость и в горе мы всегда шли вместе.
Детишек завели на радость родителям. И жить бы нам, да поживать, да случилась война. Не пожилось тебе, Лиза, замужем.
Мужчин всех паровых одного за другим начали забирать бить немца. Подоспела и моя пора. Дождливой осенью 41-го, когда немец стоял уже у Москвы, меня и других сельчан, среди которых были Ванька Мекшун, Петька Живцов, Акимка Меняйлов, Петька Мартьянов, призвали.
Попал я сперва в Челябинск в 26 запасной полк. Потом нас вернули в Курган, где в это время формировалась 369 стрелковая дивизия. В декабре 41-го погрузили в эшелоны и прямиком на Калининский фронт. За Москвой, пока ехали, наш эшелон несколько раз бомбили, и мы выскакивали из вагонов, разбегались по полю. Командиры, матерясь, нас собирали. И всякий раз мы кого-то не до считывались, серыми бугорками они оставались лежать в поле…
Выгрузили на станции Лихославль и пешим порядком к фронту, куда-то подо Ржев. А через несколько дней первый бой… Брали одну за другой деревушки. Одно название, что деревня, от иных окромя торчащего из снега плетня ничего не осталось…
Что потом? Под Мончалово наша дивизия попала в окружение. Многих я тогда товарищей оставил там. Меня же до поры до времени судьба оберегала. Лежать бы мне в тех болотах, как многим, но хранила ты меня, Лизавета, своей любовью. Повезло, ранило, попал в госпиталь. Лежал в Кинешме, что в Ивановской области. Тяжело меня тряхнуло, в марте 42-го только выписали. И снова подо Ржев, будь он трижды проклят…
В свою дивизию я уже не вернулся, нас, латанных-перелатанных, вместе с пополнением в составе маршевой роты влили в одно из подразделений, что освобождала Зубцовский район. Нет, Лизавета, то, что нам тогда довелось испытать, я описать тебе не смогу. Под райцентром Зубцов мы форсировали реку Вазуза. Сейчас там водохранилище, а тогда ширина у нее была 40-70 метров. Много нашего брата потопло здесь, так лежат они сейчас на дне, до них уж точно теперь никому не добраться…
Мне же вновь повезло. Не пал я скошенным под Михеево, не окрасил своей кровушкой Красный овраг. Это сейчас его так зовут, потому что в 42-м вода там была под цвет нашей крови… Лежать бы мне под Болтино или Зубарево, да берегла ты меня, Лизавета. Судьбой мне было отмерено прожить еще немного и лечь на поле между Белогурово и Костоносово, в 100 метрах от речушку с таким домашним названием – Гостижа, не добежав этих метров до немецких траншей…
И вот я лежу…

ХОЧУ ТЕБЕ РАССКАЗАТЬ

…Нет, Лизавета, умереть мне было не страшно. Страшно было не увидеть больше тебя и детей. Страшно было не умереть, страшно было не жить! А мы с тобой почитай и не пожили…
Больно тоже не было, боль пришла потом, когда понял, что за нами никто не вернется. Еще было обидно, что мало этих гадов раздавил. За деревню мою и детей, за лишения, которые ты перенесла во время и после войны, родная... Горькую чашу испила ты, жена моя. Знаю, в голодном 43-м принесла с зернохранилища тайком домой зерна, чтобы вперемешку с лебедой лепешек испечь для детей. А кто-то подглядел… Знаю я кто это, да Бог ему теперь судья. Сам он себя наказал, задавало его потом в лесу деревом, а кости зверье растащило…
За тот килограмм советская власть "отвалила" тебе полновесный кусок - срок. Как моя душа стенала, когда видел я все это, Лизавета! Видел, как сестра моя забрала Наденьку, самую младшенькую, к себе. Как старшие мои доченьки трудились в колхозе, чтобы не умереть с голоду. Как сердобольные люди помогали тайком... Видел! И ничем не мог помочь! Коль жив был, разве допустил такого?! Не жили бы мои дочери в слезах и с шепотком за спинами, мол, мать - воровка, а отец не знамо где, поди к немчуре подался...
Видел, Лизавета, как ты писала запросы обо мне, а в ответ получала казенную бумага с безразличным ответами: «пропал без вести…», «сведениями не располагаем…» . Видел, как тайком от дочерей ночами ты рыдала в подушку, вцепившись в нее зубами, чтоб стенаний твоих не слышали доченьки... Ничего не мог я сделать, только к Богу обращался и молился за вас...

Я НАЙДЕН!

Чу! Кто-то идет по полю. Щупом землю проверяет. Ну, найдите же меня, найдите! Тут я! Всего 70 сантиметрами земли прикрыт! Мимо прошел… Нет, возвращается! Вот лопата коснулась меня… И вдруг брызнул свет, аж ослепило! Браааатцыыыы! Меня нашли! Гильзу мою с запиской рассматривает, косточки одну за другой в мешок укладывает. Вон в том углу еще копни, друг, там ложка моя лежит, родным ее передай! Как хорошо все же, Лизавета, что записку я свою заполнил. А ведь многие мои товарищи пустили свои медальоны на курево или просто выбросили. Навечно безымянные теперь...
Ну вот, через 70 лет и моя молитва дошла до Бога, услышал он... Какая благодать на меня спускается… Все, пора мне домой собираться...

ЗУБЦОВ

Ну, здравствуй, внучек Сашенька мой! Здравствуй, кровиночка моя! Чуял, что приедет за мной кто-нибудь из нашего разросшегося рода Гаркушей - Добрыдиных - Тарасовых - Ельциных. Хороший сынок вырос у Наденьки моей младшенькой! И как ты похож, Саша, на меня! Не оставил деда, помог домой вернуться! По дороге в родную Чесноковку сколь рассказов от тебя услышал! И то, что у меня теперь 10 внуков да 16 правнуков. Что растет третье поколение Гаркушей - 8 праправнуков! Значит, не зря я голову сложил за род свой, продолжился он в Надюше и Настасье, в их детях и внуках! Спасибо зубцовским ребятам, что приняли меня как родного и по православному обычаю снарядили в дорогу домой. Что тебя, внучек, встретили да отправили в дорогу со крестом...

КУРТАМЫШ

Ну вот, наконец-то добрались до станции, откуда отправляли нас в Челябинск. Изменилось село, не узнать теперь. Разрослось, каким-то высоким стало. Или это меня все больше к земле родной притягивает? Особую честь оказали, в районном музее прах поставили, чтобы земляки могли проститься со мной... Не думал я, что позже своей Лизаветы и доченьки старшей Зои, буду земле предан. Скорее везите меня на малую родину, где дом наш со ставенками скрипучими, ворота, из которых 70 лет шагнул я в безызвестность...

ЧЕСНОКОВКА

Родные мои и горячо любимые, здравствуйте! Ваш солдат, рядовой Гаркуша Дмитрий Иосифович, воротился на родную землю! Я обрел покой, благодаря вам, современники! Вижу дом свой и старый клен у изгороди, конотопку около калитки и скамейку. Низкий поклон тебе, земля родная! Слышу ваши голоса... Мне и грустно, и радостно. Грустно от того, что навсегда отлетаю теперь ко своему Отцу Небесному, радостно, что проводить меня вышли все. Значит, память крепка у вас, земляки! Отрадно, что доченьки мои папку своего не забыли, помнят и чтут. Вот теперь рядом с Лизаветой лежать буду да с отцом и матерью моей! Низкий поклон вам, люди добрые! Я вернулся!
( События тех страшных дней восстановлены командиром поискового отряда "Броня" Алексеем Кузнецовым, с помощью которого и найден солдат Горкуша).

Слезы душат.... Спасибо,Наташа.

Вот так ,наверное,ждет встречи с нами дядя...

А я надеюсь и жду

Да...Что тут скажешь.Те которые обретают покой на своей земле,это мизерная часть тех,которые пропали без вести в недавней войне,после чего прошло только 70 лет.И иногда кажется,что обнаружить их -только дело энтузиастов,которые не жалея своего времени занимаются этим благородным делом.Но таких людей мало,по сравнению без вести пропавших.Только в Татарстане их около200000.
Благодаря этим солдатам,мы живем в своей стране,мы дышим своим воздухом.Заслужили ли павшие солдаты такого отношения от своих детей,своих внуков?И когда чиновники поймут,что это дело Государственной важности,или для этого еще нужно 70 лет?
Хатира Мансуровна!Мы отыщем своих без вести пропавших и многих других,чьи родственники ищут своих близких,которые сложили головы за нашу свободу.Дай бог нам здоровья.

Статья в газете "Новый мир":

Вернулся солдат домой

Автор: ГАЛИНА АБРАМОВА

Через 71 год красноармеец Дмитрий Гаркуша встретился с родной Чесноковкой, дочерьми и многочисленными внуками и правнуками. – Жизнь какая-то стала быстротечная и легковесная, – рассуждал по дороге в Куртамыш советник губернатора области генерал Владимир Усманов.

– Мотыльки – летаем, пытаемся поймать жизненные радости, а жизнь быстро заканчивается, и останется ли после каждого из нас какой-то след…На философские темы нас потянуло от волнения – ехали на мероприятие, которое даже и называть-то так казенно не хочется. Потому что оно как раз не из «мотылькового» разряда, а из тех, что след оставляют и в душах, и в памяти. Предстояло стать участниками событий по нерядовому случаю – преданию земле останков красноармейца Дмитрия Гаркуши, в сентябре 1941 года ушедшего на Великую Отечественную войну, пропавшего в 1942 году без вести и обнаруженного спустя 70 лет поисковиками на тверской земле.
Дождался дом хозяина
Когда длинная вереница автомобилей, участвующих в захоронении, пылила по улицам симпатичной и зеленой Чесноковки, передняя машина, в которой везли урну с прахом солдата Великой Отечественной, притормозила у старого, но еще крепкого дома.

– Надо папке дом его показать, пусть с ним попрощается, – сквозь слезы объяснили остановку дочери солдата Анастасия Дмитриевна и Надежда Дмитриевна.

Именно здесь, в этом доме, в этих стенах жил со своей семьей Дмитрий Иосифович Гаркуша в далекое теперь уже довоенное время. Свою жену Елизавету Федоровну он привел в этот дом к своим родителям, здесь же родились восемь их детей, из которых выжили три дочки – Зоя, Настенька и Надя. Проводить в последний путь отца приехали 82-летняя Анастасия и 74-летняя Надежда, старшая дочь, увы, до этого события не дожила. Зато огромный клан Гаркуши – Тарасовых – Добрыдиных – Ельциных и других съехался на родовую землю из Кургана и области, из Свердловской области и других мест.

Если бы рядовой солдат Великой Отечественной войны Гаркуша мог каким-то чудом увидеть будущее и узнать, что он дал жизнь не только трем дочерям, но и десяти внукам, 16 правнукам и 8 праправнукам, и это только по своей прямой линии, не считая потомков его братьев и сестер, то он бы порадовался. Потому что сам вырос в крепкой и большой крестьянской семье.

У переселенцев из Чернигов-ской губернии Иосифа и Палагеи Гаркуша росли пятеро детей, Дмитрий, или Митро, как его звали в семье, – самый младший, появился на свет 4 января 1903 года. Рос парнем хозяйственным и смышленым. Потому родители отправили его в церковно-приходскую школу, где он и обучился грамоте. Вместе с отцом и старшими братьями обрабатывали землю, держали скотину, не жировали, но и не бедствовали – лентяев в роду не водилось. До сих пор за Чесноковкой есть поле, которое зовут Гаркушин круг. Эта твердая хватка за работу и мастеровые руки помогли семье выстоять в голодные тридцатые годы. Чтобы спасти детей, Дмитрий Иосифович с Елизаветой Федоровной уехали в Сибирь, в город Минусинск. Домой вернулись через два года. Стали «пограничниками» – именно так назывался местный колхоз.
– Дядя Митро очень добрым был, – до сих пор с большой теплотой вспоминает о нем племянница Мария Кондратьевна Машарова. – Его жена Елизавета Федоровна была родной сестрой моей мамы Анисьи. Нас в семье тоже было много, мы любили бегать в гости к Гаркушам. Что скрывать, время было несытое, а там нас всегда за стол усаживали. Мы только на порог, а дядя говорит тете: «Лизавета, ребятишек-то накорми». А она ему с мягким укором: «Митро, неуж-то я родных племянниц голодными отпущу». Больших разносолов не было, но картошка, морковка, свекла всегда в печи тушились или пеклись. А еще он порядочный был и красивый – высокий, статный, волосы волнистые. Помню, у него фуражка всегда на уголке зеркала висела.

Как мы жили без тебя…
На войну Дмитрий Гаркуша ушел в числе первых чесноковцев – 2 сентября 1941 года.
– Мне было тогда всего три года, но я все помню, – рассказывает младшая дочка бойца Надежда Дмитриевна. – Помню, как вышли на деревенскую околицу, как держалась я за руку сестры Зои, как плакала мама и перекрестила отца на дорогу.

Сначала Д.И. Гаркуша был направлен в 26-й запасной стрелковый полк, формировавшийся в Челябинске, затем попал служить в госпиталь №3078 и вместе с ним оказался в гуще боев под Москвой. Начало войны. Страшные бои и страшные потери. Как отмечают историки, только в Зубцовском районе Тверской области (где и были найдены останки зауральского солдата) с лица земли были стерты и уже не восстановлены 166 деревень. На калининской-твер-ской земле остались лежать более 200 тысяч советских воинов. Останки одного из них – Дмитрия Гаркуши – у бывшей деревни Белогурово Зубцовского района в октябре 2011 года нашли члены поискового отряда «Память».

Лишь через 70 лет узнали родные о судьбе своего отца и деда. Все эти годы жили в неизвестности и равнодушии со стороны государства.

– Ой, папа, ты вернулся, как же мы жили эти годы без тебя… – рыдала над гробом Надежда Дмитриевна.

– Плохо жили, тяжело, – шептались односельчане, пришедшие на деревенское кладбище отдать почести своему земляку.

Письма от Дмитрия Иосифовича перестали приходить с марта 1942 года. Согласно документам учета потерь, рядовой Гаркуша Д.И. был учтен «как пропавший без вести с июня 1942 года». Извещение об этом пришло на имя старшей дочери Зои 26 сентября 1946 года. Почему дочери? Потому что солдат-ская вдова Елизавета Федоровна в это время сидела в тюрьме. «До-бросердечные» люди «сдали» ее, пытающуюся протащить сквозь военное лихолетье трех дочек, мающуюся в безвестности о пропавшем муже, вкалывающую почти круглосуточно вместе со всеми на колхозных полях и ферме, когда она тайком принесла домой около килограмма зерна. Килограмм справедливый суд «обменял» на пять лет заключения.

Младшенькую Надю взяли родственники, а Зоя и Анастасия выживали, как могли. Подкармливала деревня, хотя сама тоже пухла с голоду. Работали девчонки наравне со взрослыми, а вслед часто слышали обидные намеки – мол, мать воровка, отец неизвестно еще где – погиб или к немцам подался. Да, не зря в голос рыдала на церемонии захоронения Надежда Дмитриевна – горькое детство не забылось.

– Нашу бабушку никогда вдовой погибшего солдата не считали и никогда на праздники не приглашали, подарков не дарили, – говорит внучка солдата Любовь. – Его имени не было ни на одном памятнике, словно вообще человека не было. Я, когда пионеркой была, стихи к Дню Победы читала и спрашивала у учителей, почему про моего дедушку ничего нет. А они что-то торопливо объясняли – мол, конечно, и про него все помнят.

– Для нас сегодня такой день, наш дед словно воскрес для всей семьи, – поддерживает ее еще одна внучка Екатерина. – Мы так благодарны поисковикам и всем, кто смог помочь нашему отцу и деду упокоиться, наконец, в родной земле.

Это нужно не мёртвым
Известные строки «Это нужно не мертвым, это нужно живым…» в очередной раз доказали свою актуальность. Потому что возвращение останков Дмитрия Гаркуши – событие для всех нас. Прежде всего, для его большого рода.

– Он отдал жизнь за нас, за свою семью и за свою деревню, –говорила на кладбище старшая внучка бойца Ольга. – За что еще можно отдать жизнь в 38 лет! И мы сегодня счастливы, что наш дед, пусть и спустя 71 год, но вернулся в свою родную землю, а мы точно знаем, что он погиб, как герой. Нам бабушка всегда говорила: «Не верьте, если что-то про деда говорят. Он не мог воевать плохо, он был настоящим человеком». И бабушка, которая ждала его всю жизнь и больше не вышла замуж, была права. Теперь это знают все.

Останки зауральского солдата в октябре прошлого года нашел член поискового отряда «Память» Владимир Ведерников. Поросшие травой, они лежали на краю поля, словно тверская земля сама вытолкнула своего защитника, поняв – пора ему в родную землю. Полуистлевшие сапоги, ложка еще дореволюционной царского времени работы и медальон с запиской, которую удалось расшифровать. В поиск включился «Зубцовский молодежный спортивно-патриотический центр» Тверской области. Кстати, Владимир и его товарищи постоянно узнавали, как идут поиски. Потому что каждое лето они ведут поиск останков, их перезахоронение, потому что «это нужно живым».

В Курганской области постоянно на связи с поисковыми отрядами страны находится энтузиаст, журналист из Мокроусово, Наталья Захарова. Именно она начала поиск родных – мы давали информацию в нашей газете, а также Наталья связалась с администрацией Куртамышского района, директором районного краеведче-ского музея Станиславом Батуевым. Глава района Валентин Суханов создал специальный штаб, а Станислав проделал огромную работу, чтобы узнать подробности биографии погибшего земляка. Родственников нашли, дочери живут в Кургане и Кетовском районе. Узнали, что они мечтают захоронить останки отца и деда в родной земле.

Никто не остался равнодушным к этой истории. На призыв главы района откликнулись предприниматели, жители Чесноковки, районная автошкола ДОСААФ под руководством Анатолия Добрыдина. Уже 23 мая автоэкипаж в составе внука бойца Александра Добрыдина, мастера производственного обучения школы Евгения Кутикова и водителя Вячеслава Кожаева отправился в путь, преодолев за 36 часов более 2500 километров.

– Нас очень тепло встретили в местном музее, – говорит внук героя. – Торжественно передали урну с прахом и найденные при деде вещи – ложку, патрон с запиской. Мы решили их передать в дар Куртамышскому музею. Очень волнительно все это. Всегда рос с ощущением, что мой дед воевал, что судьба его неизвестна. И вот держу урну с его прахом… Трудно эмоции все передать.

Встретить и с почестями проводить земляка пришли жители Куртамыша, кадеты, ветераны. Чесноковцы под руководством главы Камаганского сельсовета Николая Власенко и ветеранской организации вышли на субботник, привели в порядок деревенское кладбище, руководство местного сельхозпредприятия «Зауралье» приготовило поминальный стол. Был теплый и проникновенный митинг, на котором официальных речей не было, хотя и подходили к микрофону глава района Валентин Суханов, советник губернатора области Владимир Усманов, председатель районного совета ветеранов Зинаида Согрина, директор музея Станислав Батуев, представители военкомата. Но каждый из этих официальных лиц нашел неофициальные слова о своем земляке и о том событии, что случилось.

После того, как благочинный южного церковного округа Александр Николаевич Тимушев, настоятель прихода храма Святых апостолов Петра и Павла в Куртамыше, провел на кладбище панихиду и первым бросил в могилку горсть земли, раздались оружейные залпы – последнее «прости» и «слава» герою. И глядя на лица многочисленных сельчан, на волнение маленького праправнука Ярослава, который спрашивал у папы – правнука героя Сергея, когда нужно бросить земельку деду, понимаешь – это действительно нужно живым.

Родная чесноковская земля приняла в свои объятия своего сына. А родственники все благодарили и благодарили поисковиков, земляков, администрацию района, директора музея, автошколу и всех, кто помог вернуть прах Дмитрия Гаркуши домой. Все эти люди вернули большой семье солдата уверенность в том, что он сложил свою голову на поле боя, что теперь можно убрать из Книги Памяти эту тревожную строчку «Пропал без вести»…

Фотографии здесь:

http://www.soldat.ru/forum/viewtopic.php?f=2&t=30171

Жизнь – это одна из удивительнейших загадок природы. У людей разное отношение к жизни, поэтому и живут все по – разному.

"...теперь можно убрать из Книги Памяти эту тревожную строчку «Пропал без вести»…"
А кто и на каком основании ее туда вставлял в 90-то годы? По закону все, кто не предал и не вернулся домой три года после войны, ДОЛЖНЫ считаться ПОГИБШИМИ. Плохо, что даже сами поисковики этого не знают и постоянно повторяют эту бесчеловечную и глупейшую фразу "пропал" даже по отношению к своим родным. Так и будем их считать перебежчиками и предателями? Или все-таки признаем, что они ПОГИБЛИ?!

С уважением, Михаил Черепанов echovoyni@ya.ru

Очень троготельно.хорошо что есть еще такие люди на земле которым не все равно,большое им спасибо.жду не дождусь когда и мой дедушка вернеться на свою землю и обретет покой,тогда и мне спокойнее станет.

Закирова

Давайте поклонимся низко солдатам,
Что в братских могилах лежат,
Всем тем, кто в победном году сорок пятом
Домой не вернулся назад.

Всем тем, без различий регалий и званий,
Полковникам и рядовым,
Кто в жарком сраженьи смертельно был ранен,
Не вышел из боя живым,

Чьи косточки стали березовой рощей,
Иль маковым полем зажглись…
А чьи -то сейчас еще дождик полощет…
Поклонимся им до земли!

Простите, что Родина вас позабыла,
Оставив в полях и лесах,
И ни одного из вас не пощадила
И не закрыла глаза.

С надеждой смотрели в синее небо
Застывшими взглядами вы…
Лишь дождик печальный вам тихо поведал
О грусти родной синевы.

Мы вас похороним, вы чуть потерпите,
Найдем всех советских солдат.
Простите же нас, ради Бога , простите…,
Что вы не вернулись назад.

Давайте поклонимся братским могилам.
В молчании все постоим…
Здесь слезы сдержать ваши внуки не в силах…
Мы в памяти вас сохраним!

Стихи Галины Алексеевны Добролюбовой

http://www.soldat.ru/forum/viewtopic.php?f=39&t=27188

 

 


Владелец домена, создание и сопровождение сайта — Елена Сунгатова.
Первоначальный вариант Книги Памяти (2007 г.) предоставлен — Михаилом Черепановым.
Время генерации: 0.141 сек